ㅤㅤㅤМы продолжаем вспоминать наше путешествие по Волге. Следующим городом, после Казани, была Самара.
ㅤㅤㅤСамара пришла после той квартиры, где во время войны жила мама в эвакуации. После музея Васильева, где картины вдруг начинали говорить не только о художнике, но и о доме, о семье, о судьбе.
ㅤㅤㅤИ потому Самара была уже не просто следующим городом на нашем пути. Она была новым звеном в той длинной цепи впечатлений и размышлений, которую несла Волга. На реке вообще многое видится иначе: один образ медленно переходит в другой, личное - в историческое, семейное - в общее, память дома - в память страны.
ㅤㅤㅤКогда-то, очень давно, кто-то из друзей подарил мне тарелку. На ней был изображен красивый храм, а внизу стояло одно слово - Самара. Тогда я этого города еще не знал, никогда в нем не был, но храм почему-то запомнил сразу. Бывает ведь и так: сначала в память входит не город, а его знак. Не улица, не площадь, не набережная, а силуэт. И этот силуэт живет в тебе годами, будто тихое обещание будущей встречи.
ㅤㅤㅤСамара пришла после той квартиры, где во время войны жила мама в эвакуации. После музея Васильева, где картины вдруг начинали говорить не только о художнике, но и о доме, о семье, о судьбе.
ㅤㅤㅤИ потому Самара была уже не просто следующим городом на нашем пути. Она была новым звеном в той длинной цепи впечатлений и размышлений, которую несла Волга. На реке вообще многое видится иначе: один образ медленно переходит в другой, личное - в историческое, семейное - в общее, память дома - в память страны.
ㅤㅤㅤКогда-то, очень давно, кто-то из друзей подарил мне тарелку. На ней был изображен красивый храм, а внизу стояло одно слово - Самара. Тогда я этого города еще не знал, никогда в нем не был, но храм почему-то запомнил сразу. Бывает ведь и так: сначала в память входит не город, а его знак. Не улица, не площадь, не набережная, а силуэт. И этот силуэт живет в тебе годами, будто тихое обещание будущей встречи.
ㅤㅤㅤИ вот спустя годы эта встреча состоялась. Мы шли на пароходике вниз по Волге, прибыли в Самару, отъехали от пристани, и экскурсия тут же, началась именно с этого храма. С того самого, который когда-то жил только на тарелке, только в воображении, только в отдаленной мечте.
ㅤㅤㅤИ в такие минуты особенно ясно понимаешь: память иногда идет впереди нас. Сначала она рисует предмет, а уже потом жизнь дает возможность к нему прикоснуться. Вот этот прекрасный храм, увиденный нами:
ㅤㅤㅤИ в такие минуты особенно ясно понимаешь: память иногда идет впереди нас. Сначала она рисует предмет, а уже потом жизнь дает возможность к нему прикоснуться. Вот этот прекрасный храм, увиденный нами:
ㅤㅤㅤБольше всего меня тогда поразили шпили. Они не просто поднимались над городом - они вонзались в небо. И я невольно подумал о Самаре как о городе ракет. У нас, в православной традиции, купол мягче, округлее, задумчивее. Здесь же - иной жест, иная вертикаль, иная энергия. Эти шпили показались мне похожими на ракеты, только не земные, не железные, а молитвенные.
ㅤㅤㅤБудто они созданы для того, чтобы человеческая просьба, человеческая боль, человеческая надежда как можно быстрее доходили до Господа-Бога.
ㅤㅤㅤНаше первое впечатление об увиденном, изложены в этом видеоролике:
ㅤㅤㅤБудто они созданы для того, чтобы человеческая просьба, человеческая боль, человеческая надежда как можно быстрее доходили до Господа-Бога.
ㅤㅤㅤНаше первое впечатление об увиденном, изложены в этом видеоролике:
ㅤㅤㅤИстория у этого храма долгая и своеобразная - с ожиданием, задержками, испытаниями. Католический храм в Самаре хотели построить еще в 1859 году, но тогда дело не удалось, а после польских событий 1863 года все стало еще сложнее.
ㅤㅤㅤНынешний храм Пресвятого Сердца Иисуса начали строить только в 1902 году; возводили его четыре года по проекту Фомы Богдановича-Дворжецкого, и освящен он был 12 февраля 1906 года. То есть перед нами не просто красивое здание начала века, а итог почти полувекового ожидания общины.
ㅤㅤㅤНаверное, поэтому в нем так чувствуется не только архитектура, но и человеческое терпение. Самарский костел не похож на случайную заморскую вставку в русском городе. Нет, он здесь выстрадан, выждан, вымолен. Его неоготический рисунок, его башенки, его тонкие вертикали не спорят с Волгой, а словно по-своему продолжают ее движение - только не по горизонтали, а вверх. Волга несет воду. А храм несет взгляд.
ㅤㅤㅤЕсть в этом храме и еще одна неожиданная нота, которая сначала удивляет, а потом кажется почти закономерной. В алтаре находится не оригинал, а фреска-копия картины Сальвадора Дали «Христос Святого Иоанна Креста», выполненная самарским художником В. С. Горковенко.
ㅤㅤㅤНынешний храм Пресвятого Сердца Иисуса начали строить только в 1902 году; возводили его четыре года по проекту Фомы Богдановича-Дворжецкого, и освящен он был 12 февраля 1906 года. То есть перед нами не просто красивое здание начала века, а итог почти полувекового ожидания общины.
ㅤㅤㅤНаверное, поэтому в нем так чувствуется не только архитектура, но и человеческое терпение. Самарский костел не похож на случайную заморскую вставку в русском городе. Нет, он здесь выстрадан, выждан, вымолен. Его неоготический рисунок, его башенки, его тонкие вертикали не спорят с Волгой, а словно по-своему продолжают ее движение - только не по горизонтали, а вверх. Волга несет воду. А храм несет взгляд.
ㅤㅤㅤЕсть в этом храме и еще одна неожиданная нота, которая сначала удивляет, а потом кажется почти закономерной. В алтаре находится не оригинал, а фреска-копия картины Сальвадора Дали «Христос Святого Иоанна Креста», выполненная самарским художником В. С. Горковенко.
ㅤㅤㅤПоявилась она в период восстановления храма, в 2000 году. Сам оригинал хранится в Kelvingrove Art Gallery and Museum в Глазго. Вот так выглядит оригинал этого знаменитого произведения:
ㅤㅤㅤИ это тоже очень любопытно. Потому что сам образ у Дали необычен: Христос показан сверху, над водным пространством. Мы не видим привычной натуралистической муки, крови, гвоздей, а видим совсем иной, почти космический взгляд на Распятие.
ㅤㅤㅤСальвадор Дали сам связывал этот образ с впечатлением от рисунка святого Иоанна Креста и с мыслью о единстве религии, мира и вселенной. И потому в самарском костеле эта картина звучит не как эффектный художественный жест, а как очень точное продолжение самой архитектуры: и шпили, и этот образ в алтаре говорят об одном - о взгляде вверх и сверху, о попытке подняться над повседневностью.
ㅤㅤㅤО появлении этого образа в Самаре рассказывают и красивую местную историю. По словам людей, связанных с приходом, отец Томас Донахи, много сделавший для восстановления храма в 1990-е годы, еще школьником увидел оригинал Сальвадора Дали в Глазго, был им потрясен и позднее мечтал, чтобы в возрожденном самарском храме появился этот алтарный образ.
ㅤㅤㅤДоказать такую историю по архивной строгости трудно, но как приходское предание она очень выразительна. В ней есть то, что я люблю в подлинной городской памяти: не сухой факт сам по себе, а человеческая верность однажды увиденному образу.
ㅤㅤㅤИ вот здесь Самара вновь соединяется для меня с Казанью. Там была память о маме, о военной судьбе, о квартире, о музее, о доме. Здесь - другой архитектурный язык, другой храм, другие шпили. Но внутреннее движение одно и то же. В Казани память входила через семью. В Самаре - через город. В Казани - через комнату, окно, музей. В Самаре - через Волгу, через силуэт, через храм, который когда-то был лишь рисунком на тарелке. Но и там, и здесь человек ищет одно и то же: как связать воедино свою маленькую жизнь и большую историю.
ㅤㅤㅤВолга в этом смысле великая помощница. Она не торопит. Она учит переходу. Она учит тому, что один смысл не отменяет другой, а продолжает его. Казань не исчезла, когда началась Самара. Напротив, Самара стала понятнее именно потому, что до нее была Казань. Как в хорошей книге: новая глава не перечеркивает предыдущую, а делает ее глубже.
ㅤㅤㅤТак и этот польский костел остался у меня не просто красивым зданием. Не просто редкой для Поволжья неоготикой. Не просто памятником католической Самаре. Он остался как знак устремления.
ㅤㅤㅤКак знак того, что у каждого города есть своя молитва. У Казани - одна. У Самары - другая. Но обе они, в сущности, о памяти, о благодарности, о человеке, который идет по своей реке жизни и старается не потерять самого главного. И потому мне хочется думать, что те самарские шпили и вправду похожи на ракеты.
ㅤㅤㅤТолько летят они не в космос.
ㅤㅤㅤОни летят туда, куда человек испокон века посылает свои самые тихие слова.
ㅤㅤㅤВвысь, к свету, к Богу…
ㅤㅤㅤСальвадор Дали сам связывал этот образ с впечатлением от рисунка святого Иоанна Креста и с мыслью о единстве религии, мира и вселенной. И потому в самарском костеле эта картина звучит не как эффектный художественный жест, а как очень точное продолжение самой архитектуры: и шпили, и этот образ в алтаре говорят об одном - о взгляде вверх и сверху, о попытке подняться над повседневностью.
ㅤㅤㅤО появлении этого образа в Самаре рассказывают и красивую местную историю. По словам людей, связанных с приходом, отец Томас Донахи, много сделавший для восстановления храма в 1990-е годы, еще школьником увидел оригинал Сальвадора Дали в Глазго, был им потрясен и позднее мечтал, чтобы в возрожденном самарском храме появился этот алтарный образ.
ㅤㅤㅤДоказать такую историю по архивной строгости трудно, но как приходское предание она очень выразительна. В ней есть то, что я люблю в подлинной городской памяти: не сухой факт сам по себе, а человеческая верность однажды увиденному образу.
ㅤㅤㅤИ вот здесь Самара вновь соединяется для меня с Казанью. Там была память о маме, о военной судьбе, о квартире, о музее, о доме. Здесь - другой архитектурный язык, другой храм, другие шпили. Но внутреннее движение одно и то же. В Казани память входила через семью. В Самаре - через город. В Казани - через комнату, окно, музей. В Самаре - через Волгу, через силуэт, через храм, который когда-то был лишь рисунком на тарелке. Но и там, и здесь человек ищет одно и то же: как связать воедино свою маленькую жизнь и большую историю.
ㅤㅤㅤВолга в этом смысле великая помощница. Она не торопит. Она учит переходу. Она учит тому, что один смысл не отменяет другой, а продолжает его. Казань не исчезла, когда началась Самара. Напротив, Самара стала понятнее именно потому, что до нее была Казань. Как в хорошей книге: новая глава не перечеркивает предыдущую, а делает ее глубже.
ㅤㅤㅤТак и этот польский костел остался у меня не просто красивым зданием. Не просто редкой для Поволжья неоготикой. Не просто памятником католической Самаре. Он остался как знак устремления.
ㅤㅤㅤКак знак того, что у каждого города есть своя молитва. У Казани - одна. У Самары - другая. Но обе они, в сущности, о памяти, о благодарности, о человеке, который идет по своей реке жизни и старается не потерять самого главного. И потому мне хочется думать, что те самарские шпили и вправду похожи на ракеты.
ㅤㅤㅤТолько летят они не в космос.
ㅤㅤㅤОни летят туда, куда человек испокон века посылает свои самые тихие слова.
ㅤㅤㅤВвысь, к свету, к Богу…